Страньше Than Fiction!

[ya_exidna]

"Все страньше и страньше!" - подумала бы Алиса, столкнувшись с проблемой.
Я столкнулась. И стала со свойственным мне занудством изучать вопрос.
Вопрос звучал примерно так: зачем зря добро переводить?
Это я, если кто вдруг сам не догадался, о переводах разнообразной классики на турецкий язык.
История вопроса имеет две стороны. Рассмотрим вторую.
Давным-давно, когда деревья были большими, а дети маленькими, я отправилась на поиски сказок. Русские книги я, конечно, привезла с собой, но, как замороченная науками мать-ехидна, решила, что надо бы вот деткам до школы того же Андерсена с братьями его Гримм почитать и по-турецки. И пошла, турецким солнцем палима, в книжную лавку. Их у нас тут и сейчас на порядок меньше, чем лавок, торгующих всем, что едят, и парикмахерских, а тогда было раз-два и больше нет, но проблема не в этом.
В лавке сразу нашлись пересказы басен Эзопа (или Лафонтена?) без указания имени аффтара. Потом была обнаружена книжка, название которой можно примерно перевести как "Дедушка Сон". На "Дядюшкин сон" тоненькая, откровенно детская книжка никак не тянула, а зонтик на обложке подсказал: это же "Оле-Лукойе", не иначе! Оказалось, немного иначе.
Как я понимаю, главным принципом турецких переводчиков книг для детей является "чтоб не измучилось дитя". А измучиться турецкое дитя может уже при виде непроизносимого иностранного имени. Поэтому вместо "Гансель и Гретель" им предлагаются "Али и Айшеджик" ("джик" - уменьшительно-ласкательный суффикс, книгу своими глазами видела!), а вместо Оле-Лукойе - тот самый дедушка Сон. И мальчик Яльмар превращается... легким элегантным движением... превращается он в просто Мальчика. Слово "тролль" в благополучно не переименованной "Снежной королеве" заменяется на "злой волшебник"... нет, вот по-русски тоже ведь есть "волшебник" и даже "колдун", почему же мы не ленимся объяснить нашим детям, кто такой "тролль"?
Ладно, оставим волшебников: дети растут, деревья теряют тихо листья, время утекает - и пора нам приглашать кого-нибудь посерьезнее.
Тома Сойера, например. Книжные лавки в Турции и их количество росли вместе с моими детьми, поэтому все значительно проще: вот он, "Том Сойер"... я, уже поднаторевшая в турецком, радостно открываю первую страницу... так-так-так... а где же хрестоматийное ""Том!" - Нет ответа", а?
Знаете, как начинался этот роман детей всех времен и народов? А вот как: "В комнате никого не было. Тетя Полли искала своего племянника Тома."
Так.
Во-первых, в комнате таки никого не было или там была тетя Полли?
А во-вторых, какого, спрашивается зачем все это? Чтоб подросшее дитя опять не измучилось? Да оно от такого начала-то и измучается, и по какому, между прочим, праву так коверкать авторский текст, а? А вдруг слухи о кончине Марка Твена опять сильно преувеличены?
Но мы пережили и это, все-таки найдя перевод, похожий на оригинал. А вот "Три мушкетера", начинавшиеся законным первым понедельником того самого апреля в городе Менге, где, как всем известно (и для турецких школьников было оставлено, пусть уже знают, какова жизнь-то, пусть помучаются, наконец!), родился автор "Романа о розе", заканчивались на том месте, где заканчивается первая часть... а второй нету... и не предполагалось. Книга, именно это издание, была прописана детям учителями и даже массово закуплена для школы.
Кто виноват и что делать? Дочь, конечно, поведала учительнице и одноклассникам, что на том все дело не закончилось, что впереди еще много всего интересного... заодно пояснив всем, к кому обращаются "шевалье", к кому "монсеньор" и что есть такое "ваше высокопреосвященство".
А то все так бы и думали, что ругательство. Ее классу повезло.
Потом мы все выросли еще больше, и читать нам было пора уже "Гордость и предубеждение". Я считала, что раз все равно читать надо для урока английского, то для удовольствия можно и по-русски, но дочь решила приобрести и турецкий вариант.
Назывался он "Гордость и любовь". Видимо, по принципу "all we need is love!". Или потому, что слова "предубеждение" в турецком как такового нет и нужно использовать его замену из минимум двух слов? А зачем так усложнять, а измученные дети? И так сойдет: любоффф-то в романе есть, какие претензии? Проще надо быть, народнее... народ все равно не имеет понятия, кто такая Анна Болейн, так назовем книгу не "Другая Болейн" и не "Еще одна из рода Болейн", а просто "Девушка Болейн", чего голову-то ломать - одна, другая?
Дальше я предложила бы вам самим догадаться, какая книга таится под названием "Украденная корона" и как перевели у нас название фильма "Stranger Than Fiction" (по-русски он назывался вполне адекватно, хоть и не буквально - "Нелепей вымысла")...
Вы подумайте, а я пока вернусь к первой стороне истории вопроса. Которая не моя личная, а, так сказать, вообще...
Школы перевода в том смысле, который вкладываем в него мы, в Турции нет. Или она только начинает формироваться. При этом русской литературе еще везет: все имена собственные при переводе неизбежно пишутся латиницей. И, как ни трудно прочитать "Свидригайлов", это хотя бы можно сделать. А вот английские, французские, немецкие имена пишутся точно так же, как на языке оригинала.
"Ну и что?" - скажете вы. А то, что латинская буква "с", например, по-турецки произносится как "дж"; английские сочетания "sh" и "th" будут прочитаны как "сх" и "тх", плюс правило, что ни одной буквы - без звука! И что мы получим из, например, Вильяма нашего Шекспира? "Shakespeare"  превратится в "Схакеспеаре", "Dumas" в Думаса,  "Jules Verne" в Жулеса Вернэ, далее везде. А куда же при этом уходит принцип "чтоб не измучилось дитя"?
Вот и я не знаю... так как насчет моих загадок? Готовы?
Я не буду вас мучить: "Украденная корона" - это, как вы, конечно же, легко догадались, не что иное, как "Принц и нищий", а то, что страньше всякого фикшена, переводится так: "Пожалуйста, не убивай меня!"
Может быть, это крик души переводчика?
Теперь-то вы понимаете мой вопрос: зачем зря добро переводить, а?