Статья в "Компасе"

[ya_exidna]

Давно не появлялась в жж, буду навёрстывать.
Много о чём хотелось мне написать за эти дни, но... то работы много, то кошки-киндер-кофе, то личная жизнь, то вдруг становится лень.
И сейчас тоже лень... :)
Поэтому покажу статью из весеннего номера журнала "Компас", пусть тут будет, для порядка.

Про зрение – прозрение?

В детстве почти все хорошо видят. Если природа не замышляла в отношении кого-то из нас ничего особенного, из ряда вон, то те, кто в ряду, хорошо видят: «Единица», - говорит окулист.
Если в то время мы успеваем увидеть и запомнить так, как увидели... обязательно так, как увидели! но память у большинства хуже, чем зрение, и потом мы просто не помним того, что было у нас перед глазами. Некоторые помнят – им нелегко. И мир вокруг изменился, и окружающие пытаются убедить, что так всегда и было. Мы всё видели верно – просто мы так мало знали о мире, и увиденное казалось чудом
Школа, уроки, книги, трудности роста – и вот большинство из нас близоруко: минус.
В юности мы ясно видим только то, что вблизи. Самая красивая девочка – за соседней партой. Самый-самый мальчик – из нашего подъезда, этажом выше. То, что вдали, расплывается в тумане нашей близорукости. Да, там, в неразличимости школьного коридора мелькнул силуэт – принцесса из детской книжки, когда зрение было хорошим? Да нет там никого – и что такого могло быть в детских книжках... ну и что, что не было очков? Я вблизи и сейчас прекрасно все вижу, я выберу принцессу из ближнего круга.
Потом мы еще много лет близоруки: мы видим семью, детей, дом... а пыли в дальнем углу можем без очков не заметить. И вдруг однажды видим её – и паутину.
Неужели нам опять не нужны очки, неужели к нам вернулась детская зоркость? Нет, увы: буквы плывут перед глазами, нитку трудно вдевать в иголку, зато вдали... сколько всего там, оказывается! Другие люди, другие страны, никакой туманной дымки – хоть в прошлое посмотри, хоть в будущее, а вблизи ничего интересного: дети подросли, сами справятся… дальнозоркость – конечно, плюс.
Нужны новые очки. Чтобы снова увидеть – не дальние страны, а ближних своих и нитку с иголкой. Очень раздражает: только удалось увидеть каждый листочек на вон том дальнем дереве, а тут... да, ближних никто не отменял, надень очки – вот же они, нечего высматривать там – в прекрасном далёко...  впрочем, и там уже нет ясности.
Вот тебе другие очки – из двух половинок. И плюс, и минус. И только тогда увидишь и горизонт, и нитку с иголкой, иначе никак… зато есть что вспомнить.
Так и с Турцией. Мне часто говорят: неужели ты не видишь?!
Каждый из нас проходит здесь все этапы: от детской ясности взгляда до полной слепоты и разглядывания этой страны в микроскоп и в бинокль. От плюса и блаженного закрывания глаз – до минуса и желания с презрением отвернуться.
Зрение эмигранта на каждом этапе напоминает прозрение: нам кажется, что мы видим всё верно. Но детство пролетает мгновенно: первый приезд сюда, мы ещё ничего не знаем, мы впервые берём в руку странный стаканчик чая вместо привычной фарфоровой чашки; мы в восхищении от каждой улыбки, от каждого яркого цветка, от стройных башенок вдали, от желанного моря и от каждого камешка на пляже. Мы видим всё, и это всё кажется нам чудом, и мы спешим познать этот мир, выучить его язык, привыкнуть к его мелодиям и к вкусу его еды, мы взрослеем, мы уже здесь свои.
И первые впечатления забываются, и мы с юношеской близорукостью наслаждаемся лепестками олеандра во дворе, завитками изникских узоров на кофейной чашке, красочными натюрмортами на ближайшем базаре, мы разглядываем и выбираем кружева, мы не видим дальше собственного дома, наводим уют, а в смутной дымке вдали угадываем синеву моря… всё прекрасно и лучше не бывает!
Повзрослев ещё, мы становимся дальнозоркими, нас уже не порадовать мелочами: мы перестаём замечать, как хороша вышивка в доме свекрови, как прелестны сиреневые анемоны около античного камня, зато хорошо видим мусор на улицах, плохие дороги, возмущаемся политикой очередного правительства и плохим образованием большинства населения. Мы уже знаем, что стройная башенка – это минарет и что нас будут, независимо от нашего желания, пять раз в день отвлекать призывом на молитву; мы считаем себя вправе судить, мы повторяем, что «большое видится на расстоянии», нас мучает глобальное недовольство; нам кажется, что мы прозрели, а раньше смотрели на эту страну сквозь розовые очки.
Хотя на самом деле носили лишь чёрные – от здешнего яркого солнца.
«Неужели ты не видишь?!» - говорят мне русские соотечественники.
Они уверены, что у меня что-то со зрением, что они видят яснее и чётче: кто плохое, кто хорошее. А дело лишь в том, что у нас не совпадает возраст эмиграции: я здесь так давно, что хорошо понимаю и детское умение видеть – без знания реалий, и юношескую близорукость и восхищение мелочами и погружение в такой комфортный и расслабляющий турецкий быт; и взрослую дальнозоркость и желание вглядываться в нечто большее, чем окружающие нас вещи. Каждый возраст воспринимается как прозрение: наконец-то, думаем мы, мы всё поняли, как мы могли не замечать?
Тебе нравятся минареты? Но не означают ли они угрозу светскому государству, посмотри, сколько их по всей стране! Ты любишь свой деревенский пляж – разве тебя не возмущает мусор, который… а варварское отношение к античности? Ах, ты видишь и старания сохранить… ты идеалистка и носишь розовые очки.
Нет, я просто очень старый эмигрант, я уже не считаю себя эмигранткой, я давно обрела ясность взгляда – возрастные двойные очки. И видно и то, что на горизонте, и то, что совсем рядом. И можно, как в детстве просто смотреть, но при этом знать названия вещей и не впадать в заблуждения.
«Неужели ты не видишь?!» - конечно, вижу.
Вижу не только отели и вымытые дорожки перед ними, но и промышленные зоны на окраине любого курорта – близорукий о них не подозревает, дальнозоркий вглядывается в детали и видит ужасное: шум, скрежет, мусор, грязь, неэкологичный дым, необразованные грубые люди… те самые, о которых я нередко слышу от туристов, что им хотелось бы «Турцию без турок!».
Да, конечно, у нас не только сцена, у нас и закулисье, и цех по изготовлению декораций; это другая Турция, здесь правят бал ремесленники: механики, сварщики, слесари, токари, плотники, жестянщики, маляры… умельцы всех родов и видов – ах, какие умельцы! Они работают не отрываясь, они зарабатывают копейки, они беззащитны перед обманывающими их посредниками и непонятными, постоянно растущими налогами; они любят свою работу и всегда хотят сделать «как лучше»; для них нет нерешаемых проблем; они не пьют ничего, кроме чая, они с благоговением относятся к любому «образованному» человеку, они привлекают к труду сыновей и окрестных мальчишек, чтобы и из тех выросли настоящие мастера, о которых потом будут говорить: вот дед Али был мастер так мастер, любой чайник мог сделать! а уж водосточную трубу какую... сто лет той трубе сносу не будет!
Это их руками с въевшейся ещё во времена Ататюрка грязью построено то, что так любят туристы: та Турция, в которой всё всегда включено, а если что-то кое-где у нас порой выключится и не работает, то мы пойдём к Али-уста, а не будем жаловаться на президента, и всё у нас будет в порядке.
«Бурасы Тюркийе! Здесь – Турция! - говорят мне с презрительным подтекстом «прозревшие» молодые эмигранты. – Неужели ты не видишь?»
Мы, живущие здесь всю жизнь, видим всё.
Не обольщаемся, близоруко ограничив угол обзора мелкими подробностями быта, но и не впадаем в мировую скорбь, дальнозорко провидя глобальные проблемы. В зависимости от возраста эмиграции наши оценки нередко меняются с плюса на минус и обратно – до тех пор, пока зрелость и зрение не дадут нам возможность уравновесить их и принять картину мира и Турцию такими, как они есть.
Противоречивыми и прекрасными в своих противоречиях.