(no subject)

[ya_exidna]

Вы, наверно, надеялись, что Ехидны больше не существует в природе?
Напрасно - я опять здесь.
Вернее, не совсем здесь, а вовсе даже в Москве, а завтра буду уже не в Москве, а сюда зашла на минутку - сообщить, что жива и что окончательно вернусь через неделю.
Так что можно пока меня не отфренживать за прогулы.
В Москве обнаружился очередной номер журнала "Компас", а в нем мои очередные "многобукфф".

Чужой среди «своих».

Иногда мне хочется притвориться иностранкой.
По обе стороны границы. Даже в воздухе.
Я же везде и всем иностранка – почему бы нет?
…Я летела из Турции в Россию и из России в Турцию.
Все места вокруг – к счастью, не рядом со мной, а несколько рядов впереди и сзади – были заняты группой веселых и шумных молодых людей: демонстративно включенные после анонса «просьба выключить!» телефоны, жвачка, семечки, выкрики, громкий смех, вульгарные шутки. Не подростки, которым было бы простительно: взрослые, вокруг тридцати. Стюардесса – три иностранных языка, прическа волосок к волоску, изящная и скромная юбка, искренняя любезность и врожденная вежливость – в легком шоке обходила их стороной.
Но их было не обойти.
«Извините, в самолете не курят!» – повторить этот призыв пришлось одному из интеллигентных пожилых пассажиров. Мы с ним понимающе и осуждающе переглядываемся… всё понятно без слов, да мы и не знаем, на каком языке нам говорить?
«Пожалуйста, приведите спинку кресла в вертикальное положение», – вызывающие взгляды, спинки поднимаются не сразу и опускаются снова, едва стюардесса проходит.
«Будьте добры сесть, пристегните ремни, мы взлетаем!» – мерзкое хихиканье: присядь ко мне на колени, детка, тогда  пристегнусь и взлетим.
«Что желаете из напитков?» - «Виски! Всем!»
«Еще стаканчик!» - «Извините, сначала мы обслужим остальных пассажиров…»
Они шумели, выпили еще по стаканчику, потом принялись возмущаться, что спиртное на борту закончилось: «Дайте хоть пива!», потом стали обсуждать фигуру не только стюардессы, но и других пассажирок.
К ним подошел кто-то из экипажа: тот же возраст, тот же родной язык, но совершенно другие интонации, другой взгляд, другая позиция – он пытался призвать их к порядку, хоть к видимости порядка в этом замкнутом пространстве. К нему присоединились и пассажиры: вежливо, укоризненно, но практически безуспешно.
Ничего не понимающие иностранцы наблюдали с интересом и некоторым страхом: «дикари!» читалось на их лицах.
Не-иностранцам было стыдно за соотечественников.
Мне было стыдно – два раза.
Потому что это шоу бескультурья происходило на моих глазах дважды: и не думайте, что в одном случае пьяные русские болельщики приставали к скромной турецкой стюардессе, а в другом распоясавшиеся турецкие аниматоры изводили русскую барышню – умницу-красавицу. Вовсе нет.
Оба раза конфликтующие стороны были из одной и той же страны, один раз из Турции, а в другой из России – только вот можно ли сказать, что они говорили на одном языке?
Вежливая с рождения девушка из Петербурга или Стамбула, интеллигентные старики из Москвы или Измира, сдержанный, серьезный и ответственный пилот из Анкары или Новосибирска – они были так же единодушны и похожи, как и эти не обремененные воспитанием и образованием парни откуда-нибудь из турецкой или российской глубинки.
Государственная граница проходила вовсе не между брюнетами и блондинами, не между культурами – а между Культурой с большой буквы, объединяющей и русских, и турок, и Бескультурьем – тоже, увы, имеющимся в обеих наших странах.
Поэтому, когда меня в очередной раз спрашивают: «Какие они – турки? Наверно, необразованные дикари? Видели мы таких!» или «Какие они – русские? Наверно, грубые пьяницы? Видели мы таких!» - я всегда говорю: «Они все разные. Точно такие же, как мы с вами!»
По обе стороны границы есть люди, читающие книги, и люди, не читающие даже заголовков в газетах; есть люди интеллигентные и есть те, кого никак не назвать этим словом; есть умные и добрые и есть глупые и злые… всякие есть – и в Турции, и в России.
И мне не раз хотелось казаться иностранкой – среди тех, кто, независимо от цвета паспорта, так ведет себя в самолете, грубо ругается в очереди, плюет на окружающих, включает громкую музыку, плохо работает… я понимаю их язык, но нам не о чем говорить, я им чужая.
И я своя среди тех, кто, по обе стороны границы, уважает установленные обществом правила, не матерится через слово, не мешает соседям по самолету и дому, улыбается и поступает как должно.
Мне бы очень хотелось, чтобы и русские, и турки составляли мнение друг о друге не на основании таких одиозных примеров.
Мне довелось на себе испытать настороженное отношение ко мне, как к русской, когда я двадцать лет назад приехала в Турцию. Тогда я неожиданно для себя поняла, что обо мне судят, как об одной из девушек, которых стали, к сожалению, называть «наташа».
Мне пришлось столкнуться с тем, что на моего мужа – инженера с университетским образованием, воспитанного и вежливого человека, смотрят, как на одного из многочисленных «понаехавших» в Москву турецких рабочих, едва умеющих читать и совсем не умеющих себя вести.
Я живу по обе стороны границы. Я чувствую себя своей и в Москве, и в Измире.
Но иногда я ощущаю себя даже не иностранкой – инопланетянкой. И всё больше убеждаюсь в том, что «себеподобные» - это вовсе не люди с таким же, как у нас, цветом волос и паспорта. А люди с тем же уровнем культуры, которая, чуть различаясь мелодиями и архитектурными линиями, орнаментами и жанрами, всё же едина – интер-, вне- или над-национальна.
Мне подобные – это люди, читавшие и читающие, получившие образование и использующие его, уважающие тех, кто рядом, много и с интересом работающие и не курящие там, где это запрещено.
Они знают, кто такие Толстой, Стендаль и Назым Хикмет, они уступают места в метро, не грубят и не лузгают семечки в самолете.
Мне с ними легко.
Мы говорим на одном языке – то на русском, то на турецком.

Извините, что не отвечаю на комменты и вообще не подаю признаков жизни.
Это временно. :)